Ставки на спорт как финансовые инвестиции

Советский хоккей: фирменный знаменитый "Щелчок" Анатолия Фирсова

Выпуск моего Блога. 
Рассказ знаменитого советского хоккеиста Фирсова Анатолия Васильевича о жизни и спорте...

Блог #158 | Фирсов Анатолий Васильевич говорит о хоккее, карьере, друзьях и о жизни

 

#158. Фирменный Щелчок Анатолия Фирсова в хоккее. Статья от MatchFixingBet.Ru

 

22 сентября 1985 г.

 

Повесть о спорте, написанная знаменитыми чемпионами

 

Мы любим составлять символические сборные разных лет прикидывать, например, смогли ли бы "звёзды" семидесятых годов сыграть сегодня, как бы они выглядели, не испортили бы общей картины?

Берусь утверждать, что не только не испортили бы, а, наоборот, украсили бы наш хоккей, придали бы ему новые яркие, самобытные краски.
Представляю, как таранил бы сейчас оборону Вячеслав Старшинов, как легко и непринужденно проходили бы защитников Валерий Харламов и Александр Мальцев, как каменной стеной стоял бы на страже своих рубежей Александр Рагулин. И, конечно же, вижу я Анатолия Фирсова. Он мог одинаково успешно и начать комбинацию, и завершить её. Бобби Халл обладал мощнейшим "щелчком".

Но "щелчок" Фирсова ничуть не уступал "щелчку" знаменитого канадца. Вратари после него видели шайбу уже только в сетке своих ворот. А его идеально отточенные финты, а фирменный фирсовский приём "конёк-клюшка"?! Да, Анатолий Васильевич Фирсов был великим хоккеистом.

Это — слова о нём А. В. Тарасова.

Вот он входит в отдел спортивных игр нашей газеты. Дружеские рукопожатия, улыбки, шутки.

С Фирсовым всегда интересно, с Фирсовым не загрустишь. И начинается увлекательный рассказ.

Рассказ о Большом хоккее, о его героях...

О. Ханин

 

АНАТОЛИЙ ФИРСОВ:
"НА РЕШЕНИЯ ОСТАВАЛИСЬ СЕКУНДЫ"

 

РАССКАЖУ об одном разговоре, который многое значил в моей спортивной судьбе.

И не только в моей. И не только в спортивной.

 

#158-1. Советский хоккеист Анатолий Фирсов. Фото от MatchFixingBet.Ru

 

Мне не довелось быть очевидцем беседы моего близкого товарища, капитана хоккейной сборной той поры Бориса Майорова и наставников главной команды страны Анатолия Владимировича Тарасова и Аркадия Ивановича Чернышева. Но я знаю о его предыстории, знаю и о результатах.

Дело было в 1966 году — подумать только, почти двадцать лет назад!
А помнится всё так, будто случилось вчера. К тому сезону я пришел уже довольно опытным хоккеистом, несколько лет выступал за ЦСКА и сборную СССР, в составе которой стал олимпийским чемпионом и двукратным чемпионом мира. Осенью вызвал меня Тарасов, главный для меня авторитет в те годы, замечательный педагог и тонкий психолог, человек суровый, но справедливый. Он сказал мне, что я должен выступать в тройке с только что пришедшими в ЦСКА 18-летними Владимиром Викуловым и Виктором Полупановым. Этого требуют интересы клуба, сборной и всего нашего хоккея — надо воспитывать перспективную молодежь.

Что говорить, конечно, мне было бы легче и как-то комфортнее играть с прежними партнерами, зрелыми бойцами Леонидом Волковым и Валентином Сенюшкиным. Но в спорте всегда так: кто-то приходит и уходит, кто-то воспитывал тебя мальцом, а кому-то и ты передаёшь свой опыт. Смена поколений неизбежно создает трудности для команды и игроков, и это надо преодолеть. И я, понятно, перечить не стал, да не особенно и возразишь Тарасову. Не тот человек.

Ребята и вправду были совсем зелёные.
Называли меня "батяней", несколько лет спустя стали звать Васильичем. А чтобы Толей — никогда, у нас в команде панибратство младших со старшими было не в чести. В способностях этим парням, было не отказать, но таланты их нуждались в основательной огранке. Полупанов выглядел, как молодой бычок, налитый силушкой и здоровьем; горячий и смелый, но проигрывал в маневренности, тонкости в его игре недоставало. Викулов же, наоборот, был щуплый, даже тщедушный, силовой борьбы не выдерживал, но чувствовалась в нем особая хоккейная элегантность, предпочитал не банальные ситуации, а изящные и оригинальные комбинации. Витя брал защитников буквально на таран, а Володя любил перехитрить соперника, оставить его, что называется, в дурнях.

Стали мы играть одним звеном.
И вскоре в составе сборной отправились в зимнее турне по Канаде. В последней из встреч, как сейчас помню, в Торонто, тренеры решили поставить эксперимент и включили меня в тройку с отличными мастерами-спартаковцами Борисом Майоровым и Вячеславом Старшиновым. И мы, как говорится, сыграли с листа. У меня возникло такое чувство, словно я выступаю с этими партнерами всю жизнь, думаю, что и у них было похожее ощущение. Да мы и в самом деле знали друг друга давно и хорошо, только в одном звене на лед никогда не выходили. Должно быть, мы просто близки были по пониманию игры, обладали тем самым "вторым зрением", которое позволяет спиной видеть партнера, чувствовать его скорость и направление, пас давать идеально удобный.

Тот матч со сборной Страны кленового листа мы выиграли со счётом 4:3, причём все четыре шайбы забросила наша новая тройка. И все в команде, в том числе, как я понимаю, и тренеры, решили: так тому и быть. От команды ждали, требовали побед — в такой ситуации разрушать столь удачно найденное единство характеров, манер, игровых почерков трудно, да и ни к чему.

Вернулись мы домой, стали снова играть в первенстве страны.
Приближался чемпионат мира в Любляне, и предстоящий состав сборной был, в общих чертах, понятен всем. Во всяком случае, в той части, что касалась Майорова, Старшинова и меня. Викулов и Полупанов совсем приуныли, им казалось, что на самый ответственный и интересный турнир года попасть не удастся. Не забудьте, сколько им было лет. В таком возрасте кто угодно голову повесит от неудачи.

Вот тут Борис Майоров и проявил качества настоящего капитана команды, истинного лидера, призванного заботиться не о себе — о деле. Он пошёл к тренерам, зная заранее, что они не очень-жалуют непрошенные советы. И убедил наставников, что не нужно забирать меня из молодежного звена. Смог доказать, что они со Старшиновым и без Фирсова выстоят, сдюжат, кто бы к ним ни подключился. Двое ведь в тройке — большинство.

Тренеры согласились.
И теперь я понимаю, что это принесло успех и пользу не только юным игрокам, но и мне, казалось бы, достаточно опытному хоккеисту. Прежде всего — звено наше на чемпионате мира не подвело. К примеру, в трудной игре с канадцами при счёте 2:1 в нашу пользу, когда ситуация была скользкой и все могло перемениться, Викулов, обыграл эащитников, вышел один на один с вратарем Мартином и поставил победную точку в матче. Так мы выиграли — 3:1. Канадцы не узнали Володю. Он прибавлял в силе и мастерстве с каждым днем. Это был уже не тот паренек, которого они в зимнем турнире раз за разом припечатывали к борту.

Летом 1966 года мы все вместе поехали отдыхать на юг.
Но это был отдых спортсменов. Часами мы перекидывались тяжелыми камнями или 20-килограммовыми "блинами" от штанги, плавали, играли в теннис, развивая и атлетические качества, и взаимопонимание. В этом смысле систему тренировок Тарасова, я считаю, и поныне превзойти не удалось.

Мы по-настоящему подружились, крепко, на всю жизнь.
Вот только одно доказательство. Лишь много времени спустя узнал, что перед чемпионатом мира 1967 года в Вене Володя и Витя втайне от меня уговорились сделать всё, что смогут, чтобы меня признали лучшим нападающим турнира. Это высокая честь для хоккеиста. Мне она выпадала трижды в жизни. Так ребята хотели, без лишних слов, выразить свою благодарность мне за науку. И их замысел осуществился.

Разное потом случалось в нашей с ними игровой судьбе.
Был момент, когда Полупанов несколько занёсся, решил, что ему теперь всё можно, стал меньше тренироваться, нарушал спортивный режим — и его мгновенно вывели из сборной. В спорте с этим не шутят. Горько нам было всем троим — да, пожалуй, Виктору горше всего. А к нам в тройку снова поставили начинающего игрока, который вскоре стал настоящим мастером, — Александра Мальцева. И так же, как прежде, мы с Викуловым упрятали собственные интересы подальше, чтобы принести пользу команде и помочь новичку. На чемпионате мира в Стокгольме в 1969 году мы вполне сознательно решили строить все атаки по моему, по левому, флангу, чтобы оттянуть на этот край защитников. А тем временем открывался коридор для Мальцева, которого до поры соперники всерьёз не принимали, и он, получая точные передачи, врывался на скорости в зону соперника. Так Саша впервые в жизни стал лучшим бомбардиром чемпионата.

А Полупанову урок этот, я считаю, пошёл впрок.
Парень сильно переживал свое отлучение от большого хоккея. Некоторое воздействие на него оказал здесь и я. Нет, не стал я стыдить его, выговаривать, взывать к моральным принципам — взрослый же человек, должен сам понимать такие вещи, обязан иметь собственную позицию в спорте и в жизни. Я просто пришел к Вите и сказал: "Знаешь, мне становится все труднее играть. Годы... Если ты не вернешься в тройку, не поможешь, не поддержишь меня, придется мне уходить". Виктор подумал и сделал для себя выводы. Стал тренироваться, как в первые годы, с полной самоотдачей, наложил запрет на всякие отклонения от режима, даже вырос как игрок.

И мы снова стали играть вместе.

И в спорте, и в жизни бывает по-разному.
Есть тяжёлый труд, и есть капризная удача. Одному выпадает счастье развернуть свое дарование во всю мощь быстро, а другому для этого необходимы годы. Но в любом случае, чтобы достичь высокого мастерства и всеобщего признания, хоккеист, спортсмен вообще должен обладать одним непременным качеством. Назову это умением быть хорошим товарищем. Без этого игроку не видать успеха. Если кто-то обнаруживает склонность показать себя за счет других, он пропал.

Тарасов особенно заботился вот об этой спайке, о прочности человеческих отношений между партнерами.
Во время тренировок он заставлял нас, "малышей" по росту и весу, вступать в этакую мальчишескую потасовку, возню с гигантами вроде Александра Рагулина, Олега Зайцева, Виктора Кузькина. И такая заварилась на льду "куча мала"! А Тарасов стоял сбоку и не без любопытства наблюдал, кто как себя ведёт в такой ситуации, кто бросается другу на выручку, а кто остается в стороне.
То же самое происходило и в матчах. Стоило возникнуть какому-то конфликту (а соперники наши не брезговали, порой и довольно грубой, грязной игрой, как Володя с Витей оказывались плечом к плечу со мной. На венском чемпионате канадский защитник Карл Бревер, жестокий профессионал с репутацией "костолома", устроил за мной форменную охоту. Тогда Полупанов, которого природа здоровьем не обделила, сделал так, не нарушив при этом правил силовой борьбы, что "охотник" 28 минут не мог выйти на лед.

Я уже не говорю о том, как трогательно поддерживали меня ребята, когда я, решив было уйти из хоккея, не выдержал и вернулся. Конечно, я и сам старался компенсировать возрастную усталость другими качествами в игре, но без помощи партнеров мне ни за что не удалось бы "под занавес" своей спортивной карьеры снова завоевать звание лучшего нападающего чемпионата мира в 1971 году.

А в основании всей этой цепи событий и поступков, которые всех нас троих сделали такими, какими мы стали, лежит один-лишь разговор капитана сборной с ее тренерами. Разговор, в котором обе стороны проявили настоящее благородство, истинную смелость в принятии решений; подлинную спортивную мудрость и дальновидность. Надо ли говорить, как я благодарен Майорову, Тарасову, Чернышеву.

...Теперь я работаю в родном клубе ЦСКА.
Имею прямое отношение к игровым командам армейцев. К сожалению, сам не тренирую, хотя надеюсь, что со временем еще вернусь к этому прекрасному делу. Смотрю, как тренируют и тренируются другие. Часто с удовольствием, а порой и с грустью. Обидно видеть, как после окончания занятий игроков, всех до единого, словно ветром сдувает. Иные довольно острые проблемы нашего хоккея из такого отношения и происходят.

Мы сидим в одном кабинете с Владиславом Третьяком, с недавних пор уже тоже подполковником.
Конечно, текучка заедает работы много. Но иногда я гляжу на него, такого бравого в офицерском кителе, и вспоминаю молодого вратаря, который никогда не уходил с тренировки по доброй воле. Тарасов его просто выдворял, как и нас с Викуловым и Полупановым, а Третьяк все просил побросать шайбы по его воротам, уговаривал поспорить с ним на компот или яблоко, что поймает столько-то, а пропустит меньше. Так относились к своему делу все мы — в противном случае советский хоккей не смог бы завоевать ведущие позиции в мире.

Хорошая песня появилась уже после того, как я ушёл со льда. Там есть такие слова: "Мы преданы единственной команде — команде, без которой нам не жить".

 


Пресс-зал. "Советский спорт" 27 июля 2000

Проект Fixed Matches Betting

© 2015 - This is a consulting website by Ruslan Bekhterev